Северный модерн в Петербурге: гид по главным зданиям

В конце XIX века в Россию пришел новый стиль — модерн. Но чем же в этом смысле уникален Петербург? Здешний модерн развивался под влиянием стиля, пришедшего из Северной Европы — шведского и финского национального романтизма. Финны начали обращать внимание на свою природу, культуру, символику, мифологию, и все это легло в основу их архитектуры. 

На рубеже XIX и XX веков русская художественная интеллигенция почувствовала себя особенно близкой к Финляндии. Скандинавский модерн вызвал большой интерес у архитекторов Петербурга, которые увидели в нём возможность подчеркнуть местную архитектуру и ее связь с культурой Балтийского региона.

Связь этих построек с суровой северной природой, скалами Карелии и Финляндии, а также с образами фольклора подчеркивалась выбором местного камня в качестве материала и особенностями декора. В оформлении использовались переработанные и стилизованные мотивы природы, а также сюжеты из эпоса и народных сказок.

Северный модерн в Петербурге более сдержанный, чем европейский и почти не претендующий на декоративное изящество. 

Несмотря на то, что город застраивался с Петроградской стороны, еще при Петре центр начал смещаться на континентальную часть. Так, Петроградка незаслуженно ушла в забвение, пока в начале XX века не построили Троицкий мост, который соединил остров и центральную часть города. Тогда идеально сложились два фактора — малозастроенная Петроградская сторона и расцвет нового архитектурного направления. Остров стал стремительно урбанизироваться, а Петроградка превратилась в настоящий заповедник северного модерна. 

Эталоном считаются произведения петербургского шведа Ф. И. Лидваля, который положил начало новому стилю. Спроектированным им зданиям выпала честь «возглавить» застройку главной магистрали Петроградской стороны, где строительство пошло особенно быстрыми темпами после введения в строй нового моста.

Характерная особенность северного модерна — сочетание каменной облицовки и разнофактурной штукатурки. Лидваль первым в петербургском строительстве применил светло-серый горшечный камень. 

Еще одна особенность стиля — прямое цитирование растительных орнаментов и мотивов из флоры и фауны. Фасады дома населены всяческой живностью, в чем проявился интерес к миру северной природы. Рельефы с изображением лесных зверей и птиц, грибов и растений, излюбленных северным модерном филинов, а также гигантские пауки, соткавшие паутину балконных ограждений и другие представители фауны.

Дом возвышается над магистралью как мрачный каменный утес.

Во многих деталях прослеживается близкое цитирование финских построек. Например, порталы и форма плоского эркера с круглым окном (прим. ред. Эркер — остекленный выступ на фасаде) имеют сходство с композицией здания Телефонной компании архитектора Л. Сонка в Хельсинки. 

Претро активно использовал возможности играть с ритмом своей композиции с помощью вариаций форм и расположения окон.

С одной из боковых сторон эркер выполнен практически как башня в суровом средневековом замке. 

Первые этажи отделаны грубым камнем, а на главном портале расположились совы, благодаря которым в народе здание известно как «Дом с совами».

Это здание — связующее звено между родственными направлениями финской и петербургской архитектуры.

Асимметричный фасад, впечатляющее разнообразие оконных форм и тяжеловесный нижний этаж с гранитной облицовкой,  контрастирующей с гладкой штукатуркой. 

Два эркера на разных уровнях — полуовальный и прямоугольный.

Массивные гранитные порталы входов украшены барельефными изображениями сов и чудовищ. Вкрапленные в облицовку рельефы напоминают образы из народных сказок, наделенные северным характером.

Довольно неожиданным для многих современников показалось использование приемов северного модерна в зданиях культового назначения, таких как иудейский дом омовений на Преображенском (Еврейском) кладбище и буддийский храм в Старой Деревне.

Каменная облицовка, сооружению, весьма далекому от темы Севера, придала несколько угрюмый, вполне петербургский характер.

Расположение выбрано не случайно — по канонам буддизма храм должен находиться вдалеке от кладбищ, в малонаселенном месте, обязательно у реки — для проведения водных ритуалов. Таким местом в XX веке был район Старая Деревня. 

Архитектурный проект храма был разработан по образцу тибетского соборного храма («Цогчен дуган»), который был подвергнут существенной европеизации в духе северного модерна.

Именно благодаря Барановскому появился облицовочный гранит, потому удалось более детально и органично проработать декор, соединив образы и орнаментику храмов Индии, Тибета, Монголии с мотивами петербургского модерна. Этот дацан еще называют «Аметистовый храм» из-за красно-фиолетового оттенка гранита. В разработке проекта приняли участие Н. В. Рерих, В. П. Шнейдер, а также другие известные художники и востоковеды.

С упомянутыми выше храмами можно сравнить еще одно крупное культовое здание.

Самая большая в Европе Соборная мечеть появилась незадолго до революции. Ее уникальность не столько в размере, сколько в синтезе культовой архитектуры Азии и суровой северной монументальности. Русским архитекторам удалось гармонично сочетать грубый финский камень с витиеватыми изощренными  декорами. Основной массив здания выглядит как цельный прямоугольный блок, но эта иллюзия достигается благодаря ложным стенам. Облицовка большими плитами тёмно-серого гранита придает зданию повышенную монументальность. 

Высокий купол, покрытый полихромной керамикой, стройные минареты (прим. ред. Минарет — высокая башня при мечети в исламской архитектуре) и майоликовые (прим. ред. Майолика — вид керамики из обожженной цветной глины, покрытой расписной непрозрачной глазурью) порталы отсылают к характерным формам памятников Средней Азии.

Васильев предложил взять за основу мавзолей Тамерлана в Самарканде — Гур‑Эмир. Петербургская мечеть во многом повторяет объёмы и элементы узбекистанского сооружения, но гранит придает зданию более сдержанный вид.

Здание ознаменовало высшую точку в развитии северного модерна.

Васильев и Бубырь заимствовали и переосмыслили те идеи, которые исходили от национального романтизма Финляндии. Оттуда взяты основной словарь форм, отношение к материалу и композиционные приемы.

Однако, постройка близка и работам рижских архитекторов К. Пекшена и А. Лаубе, в особенности — зданию школы А. Кеныня (1905).

С финской архитектурой дом роднит и рельефный декор. Фасад снизу доверху населен всяческой живностью. У входа на лестницу застыли две птицы с длинными клювами и опущенными крыльями, похожие на сову и дятла. 

На скосах окон второго этажа — загадочные животные, жуткие, грубо-архаичные маски, обитатели вод, а над проемами — маленькие елочки.

Выше — сплоченные группы лесных птиц и рыб, еще выше — большой мухомор рядом с крошечными небесными светилами.

Все фигуры выполнены в уплощенном рельефе камня, к тому же — почти не повторяются, во избежание симметрии и ради живого разнообразия.

Первый этаж облицован красным финляндским гранитом, эркер и второй этаж — серым горшечным камнем, остальные стены покрыты штукатуркой, местами глазурованной керамической плиткой.

Это здание также одно из центральных произведений северного модерна.

Как и в других постройках Ф.И. Лидваля тех лет, здесь введены стилизованные классицистические детали: венки, гирлянды.

Эркеры не одинаковой формы и высоты, разнообразные окна, контрастные сочетания грубого и гладкого камня с зернистой штукатуркой.

Главный акцент композиции — цилиндрический эркер с двойным куполом — помещен на стыке фасадов. Он отдаленно напоминает башни северных замков, но в большей степени — некоторых стокгольмских зданий конца XIX — начала ХХ в.

Здание в стиле северного модерна с элементами неоготики.

Взяв модерн за основу, архитектор дополнил его элементами средневекового зодчества: от 3-го до 5-го этажа идут эркеры, переходящие в готические щипцы.

По стенам разбросаны маскароны — демоны и рельефные изображения мифических существ.

В угловой части здания два симметрично выраженных барельефа. Рядом с ними два герба Эстляндской губернии — это символика прибалтийских стран.

Венчает здание небольшая башня, украшенная короной из декоративных арок.

С парадной стороны дом щедро украшен растительным орнаментом, который характерен для северного модерна. Средневековые черты дома подчеркивают стрельчатые окна.

Эту постройку можно считать одним из итогов развития петербургского модерна. Здесь архитектор ближе всего подошел к порогу конструктивизма.

Новый Пассаж –  двухэтажное здание торговых рядов на Литейном проспекте, внутри — небезызвестный магазин 
«Подписные издания».

Б.Кириков отмечает сходство архитектурных приемов  со зданием вокзала в Хельсинки.

Шеренги пилонов, два яруса широких окон, глухой верхний пояс и кубический объем с арочной нишей — во всем этом угадывается косвенное родство вокзала с Новым пассажем.

Два яруса торговых помещений почти сплошь остеклены, между витринами остались только узкие столбы-простенки. Для преодоления однообразия фасада Васильев ввел пластические акценты — два высоких портала с глубокими арками. 

Асимметричная композиция, большие плоскости остекления, минимальное количество деталей  говорят о зрелости нового стиля.

По мнению историка архитектуры, с увлеченностью северным модерном Петербург не осознал себя некой копией Гельсингфорса или Стокгольма, не изъявил желания примерить чужую маску, но нашел свою самостоятельность наравне с другими региональными столицами. Петербург осознавал себя «в качестве северного города, который по природным условиям, культурным традициям ближе к скандинавскому кругу. <...> Обретенный нордизм придал городу совершенно новый лик: ни классицистический, ни барочный, ни эклектичный. Проявилась именно региональная самобытность северного города, который, наверное, впервые осознал себя как таковой за два века истории, что оказалось для него совершенно органичной чертой»