Как архитектура Ленинграда формировала советского человека

Для советской власти архитектура всегда была чем-то большим, чем просто решением жилищного вопроса. На протяжении всего существования Советского Союза использовалась различного вида мощная пропаганда, которая должна была встроить советского гражданина в новую мировую систему, научить его говорить «по-большевистки». Архитектура в этом деле была одним из ключевых, хоть и не самых очевидных, инструментов. Конструирование пространства — от метрополитена до многоэтажных домов и развитой инфраструктуры — играло важнейшую роль в советской политике. 

Показательным примером создания советской утопии является район около метро «Приморская». Сейчас, прогуливаясь по этим кварталам, мы видим железобетонные массивы жилых домов, которые не удивляют буйством красок и больше походят на позднесоветские «человейники». Но в период 70−80 годов, когда этот район активно застраивался, царили иные настроения.

В это время «головокружение от успехов» давно потеряло актуальность, и чтобы объяснить, почему достижение коммунизма откладывается, властями был введен термин «развитой социализм», который позже в просторечье назовут ёмко и коротко — «застоем». Согласно официальной идее, советское развитие идет по верному пути. Однако привычные методы пропаганды уже не работали столь эффективно. Люди устали от пафоса плакатов и листовок.

Новая мотивация была найдена в создании новой среды, которая выполняла сразу несколько задач. Во-первых, строительство имело имиджевую функцию: масштабные здания создавали эффект величественности и грандиозности. Во-вторых, архитектура долговечна и через масштаб, красоту, функциональность оказывает влияние на людей, внушая правильные ценности. Приморский район стал той самой лабораторией по созданию утопичного пространства будущего.

Послевоенный Ленинград не только восстанавливался от ужасающих последствий блокады, но и воплощал в жизнь амбициозные проекты. Долгое время значительная часть побережья города была занята пустынными болотистыми территориями, портовыми сооружениями, свалками строительного мусора. Ситуация меняется в 1966 году, когда утверждается Генеральный план развития Ленинграда, пронизанный пафосом заботы партии и правительства о жителях города. Главная градостроительная концепция кардинально меняла курс с развития города «от залива» к идее продвижения «к заливу» и созданию морского фасада, который должен был представлять достойную картину города со стороны моря.

Масштабное строительство началось с покорения территории путем намыва грунта: были расширены северо-западные границы острова, протоки между островами Васильевского, Декабристов и Вольного засыпали, превратив их в единый массив. Река Смоленка была выпрямлена в строгий канал, подчиненный городскому стандарту прямых линий и проспектов.

Перед архитекторами стояла нетривиальная задача: создать район, обладавший достойным фасадом со стороны моря, а также сформировать наилучшие условия для труда, быта и отдыха. Визуальный силуэт местности должен был воспитывать уважение и гордость в ленинградцах, а продуманная инфраструктура — облегчить быт.

Именно на намывных территориях начали применять блок-секционный метод проектирования. Вместо типовых панелек дома стали собирать, как конструктор, меняя этажность, длину и ориентацию. Так рождался динамичный силуэт города. Шестнадцатиэтажные высотки позволяли вознестись над землей, увидеть море, почувствовать себя частью огромного мира.

Но почему архитекторы при застройке района отдали предпочтение суровым, геометричным формам? Ответ снова лежит в идеологии. В этот период в архитектуре господствовали два направления, решавшие одну задачу.

Неомодернизм, характеризующийся возвращением к функциональности и минимализму форм, нес в себе идею интернационального стиля. Так, «Дома-коробли», длинные полосатые здания, напоминавшие тельняшку, были вдохновлены зарубежными проектами и названы «новыми домами чешской серии».

Силуэт здания, представляющая собой чередование темной линии окон со светлыми панелями, отличался ленточным остеклением, создающим эффект легкости и устремленности в будущее. Так рождалось ощущение современности и прогрессивности пространства.

Брутализм, представленный «домами на курьих ножках» на Новосмоленской набережной, говорил на языке силы и индустриальной эстетики.

Монументальные необычные здания, поставленные на тонкие опоры, отсылали к работам Ле Корбюзье. Брутальный стиль не отличался красотой в классическом понимании, но показывал, как бетонные конструкции переключают фокус с эстетизации одного объекта на масштаб более глобальный. Здания выступают здесь в качестве символа покорения стихии, создания нового мира.

Особое внимание в этих домах уделяется своеобразным опорам, приковывающим взгляд. Сами здания стоят на прочных сваях, уходящих далеко вглубь земли, но их видимая малая часть создает эффект парения многоэтажного дома в воздухе. Общее впечатление подкрепляется окружающей обстановкой: дома не похожи ни на что вокруг. Глядя на них, человек должен ощущать, что живет в городе будущего.

Советский гражданин находился под влиянием политики пространства и за порогом квартиры. Строительство Приморского района предусматривало возведение новых рациональных типов жилья, обеспечивающих посемейное заселение всех демографических групп, включая одиноких и семьи из двух человека. При этом, проектная численность населения территории должна была составить в среднем 120 тысяч человек, что делало Приморский район «городом в городе».

Пространство было детально продумано и сконструировано: в каждом дворе жилого массива располагался детский сад, по соседству — школа и поликлиника.

По плану необходимо было создать район с наилучшими условиями для труда, быта и отдыха. Каждый квадратный метр новой территории должен был работать на воспитание правильного, здорового, культурного советского человека. Для этого планировалось перевести все школы на одну смену, построить дома культуры, клубы, расширить сеть общественного питания. Спортивные учреждения должны были прививать культуру здорового образа жизни.

Но главной идеей был транспорт, который еще со сталинских времен превратился в символ развитой социальной политики. Новые жилые массивы необходимо было связать с центром и другими частями города. Развитие метрополитена и запуск новой станции «Приморская» должны были сократить движение общественного наземного транспорта, разгрузив улицы. Советские граждане должны были меньше тратить времени на дорогу и больше – на культурный досуг.

Также в планах значился перевод предприятий в новые районы, чтобы люди жили там, где работают. Для этого массово строили общежития, закрепленные за конкретным предприятием. Таким образом, в идеальном будущем новый район представлял собой тип города-коммуны, где работа, дом и отдых сплетены в одно целое, связаны друг с другом.

Идея строительства данного района не ограничивалась только улучшением условий жизни. Необходимо было создать целостную среду — «морской фасад», центром которого должна была стать Новосмоленская набережная. Выпрямленное русло реки Смоленки с масштабной набережной должно было визуально связать новый район с Невским проспектом.

Выходя из дома, человек оказывался у набережной, которая задавала направление к центру города, что формировало чувство преемственности, связи с историческими кварталами в их масштабности и грандиозности замысла.

Особенно примечателен дом, протянувшийся вдоль набережной. Вдоль его нижнего этажа проходила галерея, в которой располагались магазины фирменной торговли. В эпоху дефицита это место стало символом развитого социализма. Так архитектура формировала потребительские стандарты советского человека, демонстрируя, что изобилие — не миф, пусть даже оно ограничено и существует лишь в определенных местах.

В Приморском районе селились не только представители рабочих специальностей, но и преподаватели университетов, люди творческих профессий, научная интеллигенция. Располагались они в улучшенных кварталах, в которых можно было встретить необычное широкое остекление в мастерских для художников, а также двухэтажные квартиры. Атмосфера жизни в такой обстановке ярко передана в фильме «Осенний марафон», главный герой которого — ленинградский интеллигент, филолог-переводчик Бузыкин. Впоследствии у дома на Новосмоленской набережной, около которой пробегал герой, открыли сквер «Осенний марафон». Архитектура данной территории формировала среду, а среда — образ жизни советского человека.

Основное воплощение задуманного пришлось на 80-е годы, но с распадом СССР многие идеи теряют актуальность, а берега Финского залива застраиваются далекими от первоначального плана проектами. Гостиница «Прибалтийская», которая должна была стать лицом района со стороны залива, лишается приморской площади, теперь ее заслоняет аквапарк. Меняет облик района и Северо-Западный скоростной диаметр, отрезая советские кварталы от воды. Многое из задуманного не было воплощено в жизнь: 40-этажный маяк, который должен был венчать устье Смоленки, парадная площадь, с монументом в честь Великой Октябрьской социалистической революции.

Сегодня, гуляя по району, мы становимся свидетелями застывшей советской утопии, символа коммунизма, которого так и не смогли достичь. И все же Приморский район стал новый центром социалистической культуры, формирующей нового советского человека: образованного, сильного духом, мотивированного уверенно идти в будущее и покорять новые вершины во имя развития советского общества.