Кем был Сергей Курёхин: человек-эпоха

Композитор, актер, мистификатор и первый продюсер группы «Чай вдвоем» — все это про Сергея Курёхина. Многие знают его по программе «Ленин-гриб», однако это лишь крохотная часть его бесшабашной деятельности. В статье рассматриваем разные грани человека-феномена, которому было тесно в любых рамках.

С ранних лет было понятно, что Сергей Курёхин с музыкой всерьез и надолго. В четыре года он научился играть на рояле, а к моменту совершеннолетия настолько огранил свой врожденный талант, что поражал окружающих абсолютным музыкальным слухом и феноменальной памятью.

С юности Сергей обладал привилегией доступа к зарубежной музыке: пластинки с песнями «The Rolling Stone», «The Beatles» и прочие музыкальные новинки его отцу-моряку привозили знакомые. Мать приучала его к опере и благодаря ей сын научился ценить классику. В распоряжении семьи находился уникальный для советского человека артефакт — приемник, который улавливал и зарубежные радиостанции. Юный Курёхин жадно впитывал мелодии, особенно интересовался авангардными джазовыми экспериментами. Благодаря такому родительскому воспитанию и самообразованию еще до поступления в консерваторию Сергей стал обладателем блестящей музыкальной эрудиции. А переезд в Ленинград поспособствовал становлению его карьеры.

По приезде в Ленинград Сергей Курёхин стал завсегдатаем любимого творческой интеллигенцией кафе «Сайгон» и быстро оброс связями. Вскоре его уже знали как рок-музыканта: он играл в группах «Пост», «Большой железный колокол» и «Гольфстрим». Вдохновившись образом клавишника Кита Эмерсона британской рок-группы «Emerson, Lake & Palmer», Курёхин начал использовать свое природное обаяние и входить в роль шоумена, так что во время концертов нередко перетягивал зрительское внимание на себя.

После рока пришло увлечение джазом, который Сергей любил с юности. Его наставником стал саксофонист Анатолий Вапиров. Несколько лет Курёхин играл в его джазовом квартете и участвовал в записи пластинок, но в итоге устал от серьезности подхода джазмена и переключился на собственные музыкальные проекты. Благодаря знакомствам, приобретенным во время работы с Вапировым, Курёхину удалось полулегально выпустить сольный альбом на физическом носителе. Такой чести удостаивались немногие советские андеграундные музыканты. В 1981 году в Англии вышла пластинка «The ways of freedom». Курёхин передал привет советской цензуре — в названии композиций считываются отсылки на произведения опального Солженицына. Для безопасности Курёхина в СССР на обложке был размещен дисклеймер о том, что музыканты не несут никакой ответственности за публикацию записи. Пластинка получила теплые отзывы от ключевых зарубежных музыкальных изданий, так началась международная карьера Сергея.

В восьмидесятые Курёхин успел поработать с «Кино» и «Алисой», Егором Летовым, джазменом Игорем Бутманом и многими другими. Он также принял участие в записи нескольких альбомов «Аквариума». Кроме профессиональных задумок Курёхин привнес еще и элемент безумия: так, на одном из концертов группы музыканты вместе решили сыграть популярную песню «Подмосковные вечера» в гаражной панк-рок аранжировке. Сергей понял, что музыка может жить другой жизнью, если поменять контекст. Этот прием станет ключевым для «Поп-механики».

Несмотря на связь с ленинградским рок-клубом в начале карьеры и дальнейшее увлечение джазом, Курёхин стоит особняком вне любого жанра и тусовки. Ему были подвластны и классика, и рок, и джаз, но он противопоставлял себя их представителям, говоря, что не уживается ни с одной средой. Он никогда не хотел останавливаться на достигнутом и выбирать один инструмент или жанр. Даже в институте он параллельно учился на дирижерском, фортепианном и оркестровом отделениях.

Сергей не раз указывал на то, что в первую очередь интересует не собственная музыка, а нахождение в мире звуков. Он упражнялся каждый день и успевал следить за выходящими новинками, скупал появлявшиеся в Советском Союзе пластинки так быстро, насколько это было возможно. Курёхин слушал Битлз и Элвиса Пресли, прогрессивный рок и фри-джаз».  

Балансируя между жанрами, за свою карьеру он выпустил более полусотни дисков. Среди них были сольные импровизации на фортепиано и оркестровые композиции, абсолютно экспериментальные работы и созданная в сотрудничестве с другими артистами музыка. Симфоническую по своей сути «Воробьиную ораторию» сегодня исполняются в консерваториях, а аналогов «Детского альбома» в отечественном искусстве так и не появилось.

Из-за невозможности существовать в пределах одного жанра возникла стихийно собираемая Курёхиным группа «Crazy Music Orchestra», которая в 1984 году окончательно оформилась в «Популярную механику».

«Поп-механика» выворачивала наизнанку представления о том, что такое концерт и искусство в целом. Курёхин совмещал академическую и популярную музыку, джаз и рок, фольклор и эстраду. Он приглашал выступать на одной сцене исполнителей с кардинально разной аудиторией. Для пущего эффекта приглашались и другие действующие лица: танцоры, акробаты, поэты. Эти отвлекающие маневры привносили еще больше яркости в происходящее. Известна история о том, как оперная певица обиделась на Курёхина из-за того, что во время ее партии на сцену выпустили гусей, отвечавших гоготом на высокие ноты.

Уникальность «Поп-механики» была в том, что ни один концерт не был похож на другой. Все концерты группы были импровизацией, где каждый участник знал лишь свою роль, а итоговая картинка была в голове только у главнокомандующего этого балагана Сергея Курёхина. Он настолько отдавался процессу, что дирижировал как угодно, только не палочкой: кивая головой, маша руками и прыгая. Кроме того, перед концертами Курёхин мог выступать с «либретто», где он около получаса что-то рассказывал публике в своей привычной бредовой манере.

На одной сцене во время выступлений могли встретиться, например, Виктор Цой и Лариса Долина. Музыкальные миры сталкивались друг с другом, из хаоса возникало нечто новое, подчиняясь лишь внутренней логике Курёхина. Удовольствие от процесса импровизации для него стояло выше мнения зрителей о происходящем, даже если сама музыка звучала как надоедливый шум. «Поп-механика», несмотря на всю свою концептуальность, стала популярна как невиданная жителями Страны Советов диковинка. За десять лет существования популярность группа успела дать несколько концертов на стадионах в СССР и съездить на гастроли в США, Англию, Швецию и другие страны, где их ждали преданные зарубежные фанаты.

Во время одного из концертов «Поп-механики» над сценой был натянут транспарант с классической агитирующей фразой: «Искусство принадлежит советскому народу». Идеологический штамп Курехин воспринял по-своему и, как настоящий постмодернист, не стал игнорировать массовые вкусы. Недаром курёхинская механика называется «популярной»: из концерта в концерт группа повторяет простые по своей сути навязчивые мелодии в том числе и с эстрадными мотивами. Поэтому дальнейшая траектория движения композитора в сторону зрелищного искусства кинематографа вполне логична.

В кинематографической карьере Курёхина роли композитора и актера шли рука об руку, он часто совмещал эти две ипостаси. Любовь ко всему новому выразилась и в выборе проектов. В его фильмографии нет ни одного «традиционного» фильма, сплошь эксперименты.

Визитной карточкой Курёхина как кинокомпозитора стал саундтрек для ретро-триллера Олега Тепцова «Господин оформитель». Фильм стал уникальным прецедентом в позднесоветском кинематографе: это эстетское возвращение к искусству модерна, еще и в редком жанре мистического триллера. Музыка Курёхина идеально сочетается с постановкой, где прошлое толкуется художественно, без попытки с точностью мимикрировать под дореволюционную Россию. Саундтрек играет со зрителем, то добавляя нотку веселья, то вызывая тревогу. При этом каждая мелодия мастерски стилизована под прошлое, будто она звучит из старого граммофона или музыкальной шкатулки. Финальным аккордом становится бросающая в холод величественная «Донна Анна», которую Курёхин позже использует в альбоме «Воробьиная оратория». Здесь сплелись барочные и электронные мотивы, а оперная певица Ольга Кондина исполнила женскую партию. Такое яркое сочетание справедливо сделало «Донну» одной из самых популярных композиций музыканта.

Позднесоветское, особенно ленинградское кино любило эксперименты с прошлым. Режиссеры активно использовали прием found footage и компоновали отрывки разных пленок, образуя новый порядок событий, выдавая его за документальную хронику.
Получивший статус «музыкального конструктора» Сергей Курёхин написал саундтреки к нескольким таким лентам: «Переход товарища Чкалова через Северный полюс», «Комплекс невменяемости» и «Два капитана 2». В двух последних фильмах он выступил соавтором сценария и исполнил главные роли. В «Комплексе невменяемости» Сергей играл некого профессора Гендельбаха, нобелевского лауреата по химии. Рисуя непонятные чертежи на доске и валяясь по полу, Курёхин нес полный бред про «поведение брома при атаке его молекулами хрома», но очень серьезно, академично и последовательно.

Примерно та же роль ему была уготована в фильме «Два капитана 2». Это псевдоисторический фарс, жонглирующий фактами о событиях начала XX века в разных странах. После работы с «Аквариумом» и съемок в этом фильме за Курёхиным окончательно закрепилось прозвище «Капитан», отсылающее еще и к профессии предков Сергея.

Еще одну интересную роль он исполнил в «Лохе — победителе воды». В основу сюжета якобы положен некий «Эпос Шии», который на самом деле был придуман специально для фильма. Персонаж Курёхина одновременно и существует в реальности своего времени, борется с рэкетирами, от которых в девяностые пострадало немало советских предпринимателей, и сражается с вечным мистическим злом. Эта лента идеально соответствует курёхинскому духу с его тягой к мистификациям и всеобъемлющим нарративам. 

Курёхин написал музыку к более чем двум десяткам фильмов и успел поработать со знаковыми фигурами отечественного кино. Именно он был композитором «Замка» Алексея Балабанова и «Трех сестер» Сергея Соловьева. 

В круг общения Сергея Курёхина входили андеграундные музыканты, мэтры эстрады, художники, поэты, политики и многие другие. Он не стеснялся использовать свои связи и, как настоящий конструктор хаоса, умел гармонично сочетать несочетаемое.

Всю суть выступлений-перфомансов Капитана можно понять на одном примере. В 1992 году на шоу Курёхина «Гляжу в озера синие» показали фильм Сергея Соловьева «Три сестры», а после на сцене БКЗ «Октябрьский» воцарился сущий кошмар. Дмитрий Пригов декламировал стихи, Олег Гаркуша танцевал, а после вышла живая мумия, роль которой исполнил завернутый в полиэтилен певец Эдуард Хиль. Под конец выступления на сцену даже выпустили кроликов! И это лишь малая часть того, что проворачивал Курёхин.

Во время приезда известного американского авангардного композитора Джона Кейджа в Ленинград в 1988 году именно Сергей предложил вовлечь его в акцию, которую позже назвали «Водной симфонией». Курёхин решил устроить «братания» российского и американского авангарда. Присутствовавшие тогда Сергей Бугаев-Африка, Тимур Новиков и, разумеется, сам Курёхин, ходили вокруг квадрата и поливали друг друга водой. Акция должна была объединить представителей двух культур, соединить две культуры: отечественный авангард в виде квадрата и воду как символ Джона Кейджа. 

Следующим логичным этапом для Курёхина и его работы с общественным сознанием стало появление на телеэкране. Неудивительно, что во время бума популярности «заряженной воды» Кашпировского на телевидении всесоюзную популярность обрели и курёхинские проделки. 

В начале девяностых Капитан стал частым гостем сверхпопулярной программы «Пятое колесо», где оттачивал свое врожденное мастерство нести пургу с важным видом (хотя периодически его все же прорывало на смех). В дуэте с журналистом Сергеем Шолоховым они тестировали границы дозволенного на экране. Например, однажды они попросили зрителей придумать новый вид смертной казни.

Апогеем их подрывной деятельности стала известная передача «Ленин-гриб». В последний год существования Советского Союза доверие к людям с телевизора было настолько высоко, что многие зрители были готовы поверить во все что угодно, уверенно сказанное «экспертом». И не важно, что было темой программы — политика, история или метафизика. На эту волну общественного доверия к говорящим с экрана головам и запрыгнули начитанные интеллигенты Курёхин и Шолохов. В эфире они при помощи самых сумасшедших доводов, а также дополнительного материала в виде отрывков из художественных произведений и мифов народов мира доказывали, что «Ленин был не только грибом, но и радиоволной». Часть зрителей действительно купилась, а в газетах спустя время начали выходить опровержения. Шутка разошлась настолько широко, что в массовом сознании затмила все предыдущие безумства Курёхина, о чем он сам не раз говорил: 

Суть наследия Курёхина заключается в установленном прецеденте: если что-то подано с абсолютной уверенностью и в правильном контексте, это воспринимается как правда. Сергей стал провидцем цифровой эпохи с нейросетями и дипфейками.

Курёхин успел побывать соучредителем издательства околофилософской направленности «Медуза», музыкальной фирмы «Kurizza Records» и даже открыл творческое агентство «Депутат Балтики». В числе его планируемых проектов было турне российского оперного певца по Африке. На деле же он успел заняться пиаром группы «Чай вдвоем», в которой пел Стас Костюшкин, сын друга Курёхина.

Можно по-разному относиться как к личности Сергея Курёхина, так и к его творчеству. Однако отрицать уникальность его персоны и подхода нельзя. «Личный бренд» Курёхина распространялся на все его проявления, на публичные выступления и музыку. 

Сергей Курехин запомнился в том числе благодаря тяге к баловству. В своей музыке он создавал гармонию из хаоса и умел создавать хаос на пустом месте шутки ради. Курёхин был идеальным воплощением безумия русской культуры, о котором сам и заявлял. До сих пор до конца не ясно, что он делал всерьез, а что в качестве издевки. Он ставил музыкальный спектакль «Колобок» и брал интервью сам у себя в прозе. С одинаковой увлеченностью процессом он играл джаз обезьяне и вещал о политике в костюме древнеегипетского бога. Своим нетипичным интеллектом и способностью жонглировать категориями Курёхин мог обдурить каждого. Собственной жизнью он создавал миф, где сам становился художественным явлением.

С его огнем в глазах, перманентным желанием экспериментировать и искренним интересом к миру вокруг он был синонимом слова «жизнь». Однако его путь оборвался рано, в сорок два года. Человек со столь уникальным восприятием мира и умер от редчайшей болезни — саркомы сердца. Но даже в последние дни он фонтанировал идеями. Капитан унес с собой все баловство и самоиронию, свойственные Перестройке и началу 90-х. Курёхин соединял два мира, отечественный и зарубежный, выступал на одной сцене с Дэвидом Боуи и общался с Энди Уорхоллом. Сергей был еще и связующим звеном для своих друзей-творцов. После его смерти режиссер Сергей Дебижев сказал: 

Сергей Курёхин жил в прочной связи со своей эпохой, позволявшей не слишком задумываться об этике, ставя творчество на первое место. И все же, он не остался застывшим памятником своему времени. Курёхин жил за ширмой иронии, но умел за нее выходить, снимая маску циника. Такие бесшабашные, талантливые и смелые творцы как Капитан рождаются раз в эпоху и становятся яркими звездами, продолжающими сиять даже спустя много лет после ее заката.